Б О Я Р К А
Наукова діяльність М.Островський Будівництво боярської вузькоколійки
Будівництво боярської вузькоколійки
|
Боярська вузькоколійка Невеличка станція Боярка на Київщині давно стала відомою за межами України завдяки всесвітньо відомому роману Миколи Островського «Як гартувалася сталь». У своєму романі Микола Олексійович Островський яскраво і не перевершено описав всі труднощі будівництва боярської вузькоколійки в далекі двадцяті роки минулого століття. Саме Боярка дала назву роману «Як гартувалася сталь». В романі Федір Жухрай - начальник Особливого відділу губкому компартії , разом з начальником будівництва вузькоколійки Якимом Токарєвим підходить до комсомольців, які завзято копали землю, дивиться на мигтіння лопат, на зігнуті в напруженому зусиллі спини й тихо промовляє : «Мітинг не потрібний. Агітувати тут нікого. Правду ти, Токарєв, сказав, що їм ціни немає. Ось де сталь гартується!» |
На будівництві легендарної боярської вузькоколійки на боярській землі гартувалася сталь характерів молоді 20-х років ХХ ст. А твір М. Островського можна безпомилково назвати автобіографією покоління двадцятих.
Дореволюційна Боярка являла собою «перлину півдня», вона була дачним містом найбагатших людей того часу. В Боярці була дача і першого багатія Росії князя Юсупова, був свій Хрещатик, Липки. Боярські дачі були казкові, з чудернацьким різьбленням по дереву. Над дахами будівель підіймались башти. Особливо приваблювали красиві дачі з правого боку Хрещатика будинки яких потопали в зелені, в парках били фонтани, на алеях стояло багато статуеток, а навкруги квіти, квіти, квіти... Це була неповторна, казкова атмосфера. Вздовж Хрещатика по бруківці увесь час їздили візники, які перевозили красиво одягнених дачників.
А поруч з багатою дачною Бояркою знаходилось село Будаївка. Тут жили селяни-трудівники, які від зорі до темряви працювали у полі.
Революція 1917р. Більшість вугільних шахт поступово призупинили роботу, вони були затоплені водою. Єдиним паливом залишались дрова.
В кінці 1917 року всі ліса націоналізували. В 1919-1921 рр. загострилася паливна криза в містах, особливо на залізниці. З’явилися лозунги: «Всі на паливний фронт!», «Здобудемо дрова – розчавимо буржуазію!», «Всі на боротьбу з холодом!».
|
В 1919р. своєю Постановою Рада Праці і Оборони робочо-селянського уряду зобов’язала органи місцевих рад залучити до заготівлі і вивозки дров все доросле населення і сільський транспорт. У 1920р. для заготівлі палива і виконання інших робіт згідно Наказу Наркому військових справ Троцького Л.Д. створюєтся Українська Трудова Армія, (командуючий Берзін). В цьому ж році Рада Праці і Оборони знову прийняла Постанову про залучення до лісозаготівлі і вивозки дров населення – відводити лісосіки біля залізниць і сплавних річок. Партійні органи зобов'язані були направляти на лісозаготівлі комуністів, найбільш відданих і перепровірених на практичній роботі. Для мобілізації сільського транспорту, щоб вивезти дрова, створювались спеціальні військові команди. |
Всі на паливний фронт! Здобудемо дров - розчавимо буржуазію.
Для забезпечення паливом міст і сіл, підприємств і залізниць в кожній губернії були створені Губліскоми, Губпаливо, а у Києві ще і Залізничний лісний комітет Південно-Західної залізниці на чолі з керівником Тровянком Н.М.
Масові рубки проводилися навколо великого міста Києва , біля Мотовилівки, Боярки, Фастова, Дарниці, Біличів. Навкруги, в тому числі і в боярських лісах, вони брали початок біля залізничних станцій і поступово заглиблювалися у лісні масиви.
Заготівля дров почалась в боярському лісі ще у 1920р. На заготівлі, вивезенні та погрузці лісу з глибинки працювали в основному будаївці.
Влітку 1920р. для вивезення дров із малютянського і забірського масивів було побудовано дві вузькоколійки під кінну тягу: перша у напрямку села Малютянка, друга – за станцією Боярка у напрямку села Забір'я. По вузьким коліям ліс вивозився до залізничної гілки за станцією Боярка (в районі складу по вул. Ленінградській) , де дрова перевантажувались у вагони. За спогадами Гліба Басова, який прожив у Боярці понад 30 років, єдиним підприємством, де можна було заробити в Боярці – це лісорозробки. Але для роботи треба мати пилку, сокиру, напилок і керосин, для того, щоб змазувати пилку від налиплої смоли. Керосин на той час був розкішшю. (Для побутових потреб селяни змушені були використовувати в своїх оселях віск і соняшникову олію).
1921 рік – в країні розруха, голод, тиф. Закінчується громадянська війна. Київ, як інші великі міста перед загрозою смерті. Нам, нації, яка пережила страшний за своєю жорстокістю голодомор 33-го року, відомо, що таке голод, але додайте до цього ще сувору зиму і повну відсутність палива, і вам стане зрозумілою політична та економічна обстановка того часу. Дрова - рівноцінні життю. Це був надзвичайно важкий час. Зі спогадів Басова: « В Боярці не видавали робочим по картках хліб та інші продукти. За весь рік лісозаготівельна контора декілька разів видавала робочим по фунту солі і декілька фунтів муки. Це було дорожче за мільйони. Вже одна надія на отримання невеликої кількості муки, викликала у них бадьорість і впевненість на краще.
Через розруху і відсутність палива було різко обмежено рух пасажирських потягів. Із ст. Боярка до Києва ходило їх тільки два. Один називався «робочим» і відправлявся з Боярки о 5 год. 25 хв. Другий був «управлінським» для службовців управління і відправлявся о 7 годин. Ось і весь рух приміських потягів за весь день. Стільки ж потягів увечері відправлялись з Києва. Всі вагони товарні, так як «класні» вагони стояли у парках без вікон, дверей і опалення. Ці два потяги завжди були «обліплені» людьми: сиділи на дахах, буферах і навіть під вагонами на тормозних стрем’янках.»
На початку 1921 року Київський окружний комітет комсомолу (КОКК) виніс рішення про початок будівництва вузькоколійної залізниці у Боярці і зобов’язав Січневий райком комсомолу очолити це будівництво і виділити людей з київського залізничного вузла. А також КОКК зобов’язав Київські головні майстерні відремонтувати два потяги для боярської вузькоколійки. Для забезпечення паровозів паливом в Боярці були організовані дві лісозаготівельні контори. Одна – «Залізком», що була розташована на Хрещатику в Боярці, друга – «Учпрофсожа» Південно-Західної залізниці, знаходилась на дачі Міллера (нині хлібозавод по вул. Кооперативній).
|
В жовтні 1921 року в Боярці почалось будівництво третьої вузькоколійки, але вже під паровозну тягу. Передбачалось вузькоколійку прокласти через Малютянський масив і далі у напрямку села Звонкове, де ріс великий і незайманий ліс. Для зв’язку вузькоколійки з широкою колією Південно-Західної залізниці , біля лісництва, була побудована друга залізнична гілка. До цієї гілки мала підходити вузькоколійка під паровозну тягу. Перша партія робочих і студентів з Головних майстерень (зараз КПВРЗ) і Електромеханічного технікуму прибула на початку жовтня 1921 року. Робітники приїздили на два тижні, потім їх змінювала інша група. ( У романі комсомольці працювали без зміни декілька місяців до повного виснаження). Жили будівники в приміщенні притулку, зараз Боярська ЗОШ №2 і квартирувались у місцевих жителів с. Будаївка., а також у дерев’яних бараках, які розташовувалися напроти нинішнього МРЕО впродовж залізничної колії. Згодом їх використовували під склади. |
Схема будівництва вузькоколійки
Будівництво розпочали з обладнання земляного полотна. Всі роботи виконувались вручну, в двох напрямках: від лісництва за болотом і з боку малютянського лісу. На цих ділянках роботи просувались швидко, але коли підійшли до косогору, темп відразу уповільнився, до цього місця вузькоколійка йшла поруч з залізницею, біля косогору шлях різко повернувся на 90 градусів в ліс. Тут необхідно було прорізатися через великий і високий насип. Цей відрізок шляху подолали з великим напруженням і тому сюди були кинуті всі сили. Осінь 1921 року була холодна і дощова, про що свідчать архівні дані гідрометеоцентру України. «Коли пішли зливи, робота просувалась з великими труднощами, але не зупинялась. Прогресував черевний тиф. Микола Островський захворів тифом і земляку – Олексію Кохановському, було доручено відвезти його до Києва, а згодом до родичів у Шепетівку» (із спогадів Семенова Н.Н.). А далі - болото. Було прийнято рішення про добудову вузькоколійки не під паровозну, а під кінну тягу.
В брошурі професора П.Г.Вакулюка «Боярська вузькоколійка як дзеркало більшовицької пропаганди», професор приводить архівні дані за період 1920 – 31 серпня 1921 рр. тому що архіви пізнішого періоду були втрачені. Професор П.Вакулюк намагається спростувати перебування М.Островського в Боярці та і саме будівництво боярської вузькоколійки восени 1921 року. А як тоді ці факти:
Ще в 60-х роках ХХ століття краєзнавці Боярки: Василь Кубренков, Володимир Горинович, Альбіна Януш почали займатися пошуковою роботою щодо будівництва боярської вузькоколійки. В результаті довгої кропіткої праці були знайдені будівники боярської вузькоколійки і люди, які працювали на лісозаготівлях в боярському лісі. Серед них: В. Жеребецький, В. Кияниця, М. Лихо, І. Малкевич, Г. Лахтіонов, Д. Лавренко, В. Карпенко, П. Паціора, Н. Семенов, Г. Дмитрієв, М. Ячменьов, Є. Ковтуненко, С. Назаров, І. Косяков, Д. Плющ, Ф. Скороходько, Н. Конек, викладачі Київського електромеханічного технікуму – Б. Масловський, Круковський та ін..
Працюючи в київських державних архівах, з архівними даними Київського гідрометеоцентру, а також з матеріалами спогадів будівників вузькоколійки, можна з певністю стверджувати, що в Боярці будувалась вузькоколійка, на якій працювали студенти Електромеханічного технікуму і Головних залізничних майстерень. А матеріали спогадів будівників вузькоколійки, що зберігаються у Боярському краєзнавчому музеї, дають право на визначення місця проходження вузькоколійки, яку вони будували.
Разом із студентами технікуму на будівництво в Боярку поїхав і першокурсник Микола Островський, який на той час був секретарем комсомольського осередку. Із спогадів В. Жеребецького, студента 4 курсу того ж технікуму, Островський очолював першу партію будівників боярської вузькоколійки в кількості 40-60 чоловік.
Підтвердженням перебування Островського в Боярці, можуть бути спогади Ольги Йосипівни Островської, яка, повертаючись з Петрограду до Шепетівки, заїхала у Київ до сина, але не застала його там, так як Микола на той час був на будівництві вузькоколійки у Боярці: «Я вирішила заїхати до Києва. Там працював Коля у залізничних майстернях. Приїхала. Дома сина не застала, він був на будівництві вузькоколійки. Поки Колю знайшли, я зовсім захворіла. Пригадую, як двері відчинилися і він убіг до кімнати. Сів біля мене, став розпитувати…Микола привіз мене додому, а сам повернувся назад до Києва
Несподівано прийшла нова біда: якось відчинилися двері й незнайомий хлопець попередив:
- Готуйте місце, привезли вашого сина.
Я зрозуміла, що це привезли Колю. Несуть його закутаного, ніби неживого. Він був у тифу, непритомний. Роздягли, поклали. Весь брудний, руки червоні, обморожені…».
За спогадами Н.Семенова, будівника вузькоколійки , Микола Островський захворів на тиф саме в Боярці. Та і в романі «Як гартувалася сталь» Павка Корчагін захворів на тиф також у Боярці.
А феноменальна пам’ять Островського, про яку згадують всі, хто знав його! Тільки людина з такою пам’яттю, раз побачивши, може з точністю описати той або інший об’єкт. В романі «Як гартувалася сталь» Островський пише: «В Боярке рабочим негде жить – одна развалина- школа лесная… Недалеко от станции угрюмо взгорбился каменный остов здания…Нетронутым остался только бетонный пол в четырех просторных комнатах…».
|
Нажаль київський період життя Островського не підтверджується архівними документами. Під час Великої Вітчизняної війни багато архівів зі столиці евакуйовані в глиб країни (бувшого Радянського Союзу) і тому є надія на те, що рано чи пізно історики скажуть своє слово. Література: 1. Рукописні спогади будівників вузькоколійки. 2. Спогади О.О.Островської та Дмитрія Островського. 3. П.Г.Вакулюк «Боярська вузькоколійка як дзеркало більшовицької пропаганди». Андрюшенко Л.Г. – головний зберігач фондів музею. |
Школа
|
|
|
|
на фото:
Ячменєв Михайло Степанович;
Ковтуненко-Іщенко Євгенія Кирилівна;
Семенов-Прядченко Микола Миколайович;
Гаєва Тамара Антонівна
З архіву Боярського краєзнавчого музею
Спогади Басова Гліба Миколайовича (1907 р. н-ня)
про будівництво вузькоколійки в Боярці у 1921р., мешканця Боярки.
«Прежде всего необходимо сказать об обстановке, в которой приходилось жить и работать в боярском лесу в 1921 году. В стране разруха, голод, тиф. Было невероятно тяжелое время. Нашей семье было особенно трудно. Отец рано умер. Мать больная, а нас трое ребят и малая сестренка. Имущества и средств нет.
В Боярке единственное предприятие, где можно было заработать – это лесоразработки. Но чтобы там работать надо было иметь: пилу, топор, напильник и керосин, чтобы смазывать пилу от налипающей смолы. У нас ничего этого не было. Керосин был роскошью. Люди по вечерам зажигали каганец, где горючими были воск или подсолнечное масло. Кто этого не имел, светили лучинками.
Так было и у нас. К себе в напарники нас взял пожилой крестьянин Лысенко, у которого был инструмент, но не с кем было работать. Молодые крестьяне не хотели работать со стариком. Мне 17 лет, брату – 14, мы целый день пилили лес. Мы с братом пилили по очереди, часто менялись: от голода не было сил.
Основную тяжесть работы брал на себя Лысенко. Он колол на поленницы распиленный лес, а колоть было тяжело. Надо было дубинкой изо всех сил бить по деревянным клиньям. Нам было даже трудно поднимать эту тяжелую дубовую балабешку. Но мы изо всех сил старались и делали все, что могли. Срубали сучки, ветки, укладывали в штабель дрова.
Заработанные деньги Лысенко делил на две части. Одну себе, другую - нам. Нас двоих он считал за одного рабочего. В действительности так оно и было. Он работал больше нас, и мы были благодарны ему за ту помощь, которую он оказывал нам. В обеденное время Лысенко всегда на костре варил кулеш. Он приносил в лес котелок, продукты, воду. У нас на обед никогда ничего не было. И только благодаря этому хорошему человеку, крестьянину Лысенко, мы один раз за день могли покушать этого кулеша, которым он нас угощал.
Получали мы за работу рубли, а буханка хлеба на базаре стоила миллион. Были такие дни, когда мы совсем ничего не ели. От слабости и голода у нас, ребят, случались обмороки. В 1921 году в Боярке не выдавали рабочим по карточкам хлеб и другие продукты.
За весь год наша лесозаготовительная контора несколько раз выдала нам по фунту соли и несколько фунтов муки. Это было для нас дороже получаемых миллионов. Уже одна надежда, что могут дать немного муки, вселяла в нас бодрость и уверенность на лучшее. В то время вся страна голодала, всем было тяжело. И вот в это время мы заболели тифом. По счастливой случайности болели не все сразу и это дало возможность другим работать и приносить в дом топливо. Вот в такой обстановке в 1921 году мы жили и работали.
Из-за разрухи и недостатка топлива было резко ограничено движение пассажирских поездов. Например, утром на Киев было только два поезда. Один назывался «рабочим» и отправлялся из Боярки в 5 часов 25 мин. Второй был «управленским» - для служащих управления и отправлялся в 7.00. Вот и все движение пригородных поездов за весь день. Столько же поездов вечером отправлялось из Киева. Все вагоны были товарные, т.к. классные вагоны стояли в парках без окон, дверей и отопления. Эти два поезда всегда были «облеплены» людьми: сидели на крышах, буферах и даже под вагонами на тормозных стремянках.
Для обеспечения паровозов топливом в Боярке были организованы две лесозаготовительные конторы. Точной даты открытия контор не помню. Вероятно, это было осенью-зимой в 1920-м году. Одна из них была «Железком», располагалась она на Крещатике. Так в Боярке называлась главная улица, теперь – улица К. Маркса. Вторая контора Учпрофсожа Юго-Западной железной дороги. Находилась на даче Миллера.
Несмотря на все трудности – голод, болезни, отсутствие обуви, одежды, инструмента, заготовка дров для транспорта началась. Народ начал приспосабливаться. Придумали делать для ног деревянные сандалии или , как их еще называли, деревяшки. Из крашеной мешковины шили штаны. Нужда заставляла это делать. В лесу в основном работали жители дачного поселка Боярка и крестьяне села Будаивка. Теперь все это слилось в Боярку.
На вывозке дров к железной дороге работали крестьяне, имевшие лошадей. Им за вывозку дров, кроме зарплаты, выдавали еще соль и муку. Были случаи, когда на заготовку дров и на погрузочные работы в Боярку присылали воинские подразделения. А когда открылись лесозаготовительные конторы, начали присылать рабочих и служащих Киевского железнодорожного узла на заготовку дров.
Хочется отметить, что контора Железкома среди лесорубов не пользовалась авторитетом. Там могли обмерить при приемке и увезти непринятые дрова. Заработанные деньги задерживали на несколько месяцев. Первое время мы работали в «Железкоме»: так хотел наш напарник Лысенко.
Лесные делянки этой конторы начинались сразу за парком. А это было близко от дома. Но потом мы перешли в контору Учпрофсожа. Заготовка дров, шпальника и столбов для телеграфа проводилась в двух лесных массивах: в сторону села Малютянка и к селу Забирье.
Летом 1921 года для вывозки дров из малютянского массива была построена узкоколейка для конной тяги (№5 на схеме). По этой узкоколейке лес вывозился к железнодорожной ветке (№4 на схеме) за станцией Боярка, где дрова перегружались в вагоны. Это очень ускорило отгрузку дров, так как все подводы освободились от дальних поездок и переключились на подвозку дров только к узкоколейке.
Одновременно летом 1921 года в Боярке началось строительство узкоколейки для паровозной тяги (№8 на схеме). Предполагалось узкоколейку проложить через малютянский массив и дальше в сторону Звонковое, где были большие и нетронутые леса. Для связи узкоколейки с широкой колией, возле лесничества, была построена вторая железнодорожная ветка (№7 на схеме). К этой ветке должна была подходить узкоколейка на паровозной тяге.
Узкоколейку строили две конторы: Железком и Учпрофсожа. Рабочие Железкома жили в здании приюта, теперь там находится средняя школа №2. Рабочие конторы Учпрофсожа жили в комнатах конторы и на большой веранде. На строительство узкоколейки присылали рабочих из Киева на две недели. Среди них были машинисты, помощники, кочегары, рабочие депо, рабочие Главных мастерских, теперь КПВРЗ, кондукторы и служащие. Среди приезжих было много молодежи. Приезжим из Киева доставляли хлеб. Вероятно, им выдавали еще что-то из продуктов, скорее всего муку, потому что они всегда варили себе водянистый суп без всякого жира.
К строительству узкоколейки приступили дружно. Несмотря на тяжелое и голодное время, на работе слышались смех и песни. Чувствовался какой-то задор, боевитость. Этот тон задавала молодежь. Работу начали с устройства земляного полотна. Все работы выполнялись вручную. Механизации никакой не было: только лопаты и кирки. Даже простой тачки не было. Грунт перебрасывался несколько раз перекидками. Земляное полотно под узкоколейку начали с двух сторон.
Контора Железкома от лесничества за болотом (№13 на схеме), контора Учпрофсожа - со стороны малютянского леса. На этих участках работа продвигалась хорошо. Но когда подошли к косогору (№12 на схеме) то темп работы сразу замедлился. До этого места узкоколейка шла рядом с железной дорогой в сторону Василькова. У косогора путь резко, на девяносто градусов, поворачивал в лес. Здесь надо было прорезаться через большую и высокую насыпь, которую Н. Островский назвал косогором. Вся трудность этого участка заключалась в том, что надо было вручную, одними лопатами, прорезаться через насыпь. Вынутый грунт перебрасывался пятикратными перекидками далеко за косогор. Этот отрезок пути преодолевался с большим трудом, и сюда были брошены все силы.
Я работал в конторе Учпрофсожа лесорубом. Но так как наша семья жила в том, же доме, где была и контора, то меня посылали выполнять разные работы на узкоколейке. Мне поручали подготавливать: расчищать дорогу для полотна узкоколейки. Для этого надо было вырубить кустарник, молодой лес, выкорчевывать пни. По трассе уже прошли лесорубы. Для такой работы наш плотник-пилоправ Роман Кваша давал мне острый топор и ломик. Ломик я не носил домой, а прятал в лесу. Выкорчевка была тяжелой работой и на ее выполнение выделяли много людей. Утром, когда я шел в лес на работу, плотник Роман Кваша давал мне относить на узкоколейку держаки для лопат. Грунт в лесу был с корнями и ручки лопат часто ломались. Роман Кваша был трудолюбивый мастер. Днем делал ручки, приходил на стройку, где ремонтировал лопаты, а вечером точил пилы лесорубам. После работы, когда возвращались в контору, в свое жилье, все сразу начинали готовить себе пищу. Готовили на костре. Кто варил картошку, привезенную из дома, картошка была дорогим продуктом и не каждый мог себе это позволить, кто варил жидкую и мутную похлебку из неизвестных продуктов, а кто – просто чай. Многие приходили к моей матери и просили кастрюлю, ножик, щепотку соли. Мама всегда помогала рабочим, хотя сама испытывала большую нужду. Чай заваривали листьями смородины и ветками хвои. Пили чай с сахарином, сахар нам мог только сниться.
В начале 1922 года открыли столовую для лесорубов, где готовили суп из пшена и чечевицы без картошки, а позже еще и пшенную кашу. Но и это было большой помощью в такое голодное время. Рабочие боярчане хлеба не получали. Особенно мне нравились вечера, когда все ложились спать. Спали на полу. Не было матрасов и одеял. Каждый стелил себе то, что имел. Паровозники – большие ватные куртки, кто пальто, кто рядно. Именно в это время начинались разговоры и воспоминания. Машинисты – народ бывалый, многие из них участвовали в забастовках, в Январском восстании. Были и такие, которые водили бронепоезда, попадали в крушение. С большим интересом я слушал их, пока не засыпал тут же с ними на полу. Нравилась мне работа на узкоколейке. Здесь жизнь била ключом. Была высокая сознательность и дисциплина. У молодежи был лозунг: «Даешь узкоколейку!», «Даешь топливо для паровозов!».
Осенью, когда пошли дожди, работа продвигалась с большими трудностями, но не останавливалась. Все приходили с работы мокрые. Топили печки, сушили одежду. На веранде уже не спали – холодно. Располагались в конторе на полу и столах. Только с наступлением морозов, это было в декабре месяце 1921 года, строительство узкоколейки прекратилось. Все киевские рабочие уехали. Но к этому времени преодолели косогор и соединились с полотном дороги со стороны леса. Земляные работы остановились у болота и не дошли до железнодорожной ветки. Полностью земляное полотно не было закончено и в сторону Звонковое. На небольшую часть пути были уложены шпалы. Рельсы на путь не укладывались, их даже не подвезли. Паровозы-«кукушки» для узкоколейки в Боярку не привозили и они там никогда не работали. В 1922 году работы по строительству узкоколейки прекратились. Так она и не была закончена. До настоящего времени сохранилось земляное полотно под узкоколейку и памятный косогор, где работал Николай Островский. Земляное полотно уже начало зарастать молодым лесом. Косогор – это памятник рабочим киевского узла и сильными духом комсомольцам 1921 года.
Меня часто спрашивают: видел ли я Николая Островского? Видел каждый день и много раз. Видел так же, как и сотни других рабочих, комсомольцев, работавших на узкоколейке. О Николае Островском на работе никто не говорил. Он был для всех простым рядовым рабочим. Его не выделяли среди остальных, как особую личность. Свою книгу «Как закалялась сталь» он написал через много лет после работы в Боярке. Поэтому я не знал, что этот работающий рядом парень, есть Николай Островский, будущий писатель. И в моей памяти о нем ничего не сохранилось. Но среди молодежи чувствовалась организованность, комсомольский огонек. Думаю, что этим организатором был Н. Островский и его товарищи. Меня всегда удивляло: почему среди боярчан мало свидетелей, которые знали бы об узкоколейке, которая строилась для паровозной тяги. Надо сразу внести ясность в этот вопрос. В Боярке в 1921 году было две узкоколейки. Одна действовала на конной тяге (№5 на схеме) и выходила из малютянского леса. Дальше шла возле бывшего приюта до железной дороги и поворачивала вдоль станции к железнодорожной ветке (№4 на схеме).
Эту конную узкоколейку видели все: через нее ходили, она проходила у Крещатика. Многие боярчане старшего поколения и до настоящего времени считают, что на этой узкоколейке работал Н. Островский. Это глубокое заблуждение. Вторая узкоколейка для паровозной тяги строилась за лесничеством (№8 на схеме). Эту узкоколейку строили рабочие и служащие киевского узла, и она выполнялась как бы на общественных началах. Боярчане работали только в лесу на заготовке и вывозке леса, а также на погрузке дров в вагоны. Вот поэтому мало кто видел и знал о строящейся узкоколейке для паровозной тяги. Кроме того она строилась вдали от имеющихся дорог и троп.
Однажды осенью, когда мы с братом вечером шли из леса домой, нас остановил бандит с обрезом в руке. В глубине леса стояли еще несколько человек. У нас с собой было по вязанке дров. Спросил нас: кто мы такие, какой веры? Мы ответили, и он отпустил нас. В то время были еще банды.
Штат конторы Учпрофсожа:
Начальник конторы – Козловский
Пом. начальника - Ивченко
Десятники - Иван Малкевич
- Миша (фамилии не помню)
Кладовщик - Овсяников
Пилоправ - Роман Кваша
Какие еще воспоминания у меня сохранились о
На строительство узкоколейки приезжали из Киева железнодорожники проверять работу. С доставкой хлеба были перебои и тогда в Киев посылали человека, чтобы привезти хлеб. Но работы не останавливались. Было одно ЧП, когда спиленным деревом был убит управленец Петров, житель Боярки. Много беды рабочим принес тиф. Заболевшие киевские рабочие уезжали домой. Вся наша семья переболела тифом, а мне пришлось перенести два тифа: брюшной и возвратной. Как мы все это перенесли – и голод, и тиф, просто не понимаю. За время болезни у нас не было врача, не было медицинской помощи.
Боярские подростки приходили работать на узкоколейку. Расчищали трассу от срубленных деревьев, веток. Грузили в вагоны дрова, шпалы. Никто не делал им скидки на малолетство. Работали они на всю свою юную силу.
Еще в пятидесятые годы я встречал в Киеве участников строительства узкоколейки. Это были паровозники, с которыми я дружил, работал и спал рядом. Встречаюсь с бывшим десятником И.И.Малкевичем. Еще переписываюсь с участником работы на узкоколейке с П.П.Пациорой
26 мая 1974г. Участник строительства узкоколейки в Боярке в 1921 году Глеб Басов "
З архіву Боярського краєзнавчого музею
Спогади Лиха Михайла Івановича,
студента електромеханічного технікуму, про будівництво вузькоколійки в Боярці у 1921 році
«Родился я в г. Одессе 11 августа 1900г. Отец работал стрелочником на железной дороге в г. Одессе, мать – домохозяйка. В семье было 8 детей: 5 братьев, 3 сестры.
В 1918г. закончил 4-классное железнодорожное училище в железнодорожной колонии г. Киева. В этом же году поступил в Киевский электромеханический техникум, который к тому времени был преобразован в ВУЗ и давал звание инженера узкой специальности по железнодорожному транспорту.
В 1921 году, в новом наборе студентов, в техникум поступил Николай Островский, до этого работавший в Киевских железнодорожных мастерских электриком. В техникуме, во время учебы, были перебои в занятиях, так как наступили холода, и помещения не отапливались, железнодорожный транспорт работал тоже с перебоями и городу угрожал голод и холод из-за отсутствия топлива. В техникуме в ноябре 1921г. состоялось общее собрание студентов, на котором т. Чухнов Михаил Семенович ознакомил нас с критическим положением, создавшемся на железнодорожном узле и в г. Киеве из-за отсутствия топлива и призвал нас принять участие в строительстве узкой железнодорожной колеи в Боярке для доставки дров в г. Киев. В Боярке было заготовлено большое количество дров, а вывозить их, за отсутствием подъездных путей и транспорта, не было возможности.
Вскоре после собрания я выехал с первой группой студентов в количестве 40-45 человек в Боярку. Разместили нас в бараке и в полуразрушенной школе. Нам поручили строить верхнее строение пути с укладкой поленьев. В бараке было холодно и сыро, так как беспрерывно шел дождь. Кормили нас супом из чечевицы и черным непропеченным хлебом. Николай Островский работал вместе с нами, он был хорошим организатором, уделял внимание и работе и быту, достал железную печку, возле которой можно было погреться и посушить одежду и обувь. Сам Николай ходил в скверных сапогах, а однажды пришел в барак с оторванной подошвой, и повариха дала ему глубокие галоши. Однажды на дверях барака появилась записка, в которой было написано: ”Уходите откуда пришли, а то получите вслед пулю». После этого нам выдали оружие, и Николай Островский принимал активное участие в отражении налета банды Орлика.
Узкая колея начиналась от широкой коли, затем круто сворачивала в лес на расстоянии
Участник строительства узкоколейки вместе с Островским ноябрь-декабрь 1921г. Лыхо Михаил Иванович. 29/6-74г.»
З архіву Боярського Краєзнавчого музею
Спогади Малкевича Івана Івановича, лісоруба, про будівництво вузькоколійки в м Боярка
«В тяжелое и трудное время периода 1920-22гг.:разрухи, голода, холода все фабрики, заводы, а особенно железнодорожный транспорт тогда находились без топлива. Жил тогда я в селе Будаивка на ст. Боярка вместе с матерью и мне было только 19. Да, все мы тогда были молодыми.
В конце 1920 года была организована в Боярке железнодорожная контора «Учпрофсожа», а затем «Райпрофсожа» лесных разработок по заготовке топлива для Киева и Киевского железнодорожного узла. Начальником конторы был назначен т. Козловский, в штате помимо меня состояли Ивченко, Басов Глеб, Овсянников, Квашенко Роман, фамилии других к сожалению не помню. Тогда мне, зав. отделом и десятнику, как меня тогда называли, в обязанность входили организация и распределение рабочей силы по участкам работ и учета.
Здесь, я должен заметить, что к нам на лесоразработки прибывали группами рабочие, служащие из киевских предприятий в порядке 2-х недельной повинности. Тогда же практиковалось для большей организованности в работе комиссаров. К великому сожалению, люди, прибывающие к нам, не имели не только подготовки в условиях лесозаготовок, а, вообще, не были подготовлены к такому виду необычного для них труда. Отсюда – слишком медленный темп работы, были травмы людей, которых выводили из строя. И, несмотря на все это, рабочие-лесозаготовители чувствовали подъем в работе прибывшей молодежи, он выражался в организованности, сознательности и высокой дисциплине труда. Ведь это же было тяжелейшее время: тогда не хватало не только топлива, но и одежды, и продуктов питания. А народ не унывал, работал с энтузиазмом. А за свой труд получали соль.
Это было для нас дорогой оплатой, потому что полфунта соли и хлеб на те деньги стоили миллионы. Никогда паровоза на узкоколейке не было.
Скажу немного о себе. В детстве потерял отца, и мы с матерью остались вдвоем в большой нужде. Вся надежда была на мне, когда я достиг 14 лет, вынужден был пойти на работу. Позднее, когда наше советское правительство предоставило нам широкие права на труд и образование, стал работать рабочим по ремонту связи путей, а потом и лесорубом на лесоразработках. Был призван в 1922 году на первую действительную службу в Советскую Армию. Получил среднетехническое образование по эксплуатации дорог. Работал в Немировской, потом Дарницкой дистанциях пути. Откуда с должности инженера по труду и зарплате в 1962 году ушел на пенсию. Семья: жена и двое сыновей.
К концу 1921г. и началу 1922г. По завершении всех работ на узкоколейке и лесоразработках наша контора была расформированной. Только позже мы узнали, что мы трудились рядом с таким человеком, который стал солдатом революции, патриотом, писателем, человеком, любимцем молодежи, Николаем Островским. И этого всего мы не знали тогда. Его подвиг будет всегда ярким примером для нашей славной советской молодежи всех поколений. Единственное, что мы, работники леса, чувствовали, что то были очень организованные люди и, вспоминая теперь то время, удивляемся: что могла делать тогда молодежь!
Весь заготовленный нами лес направлялся вагонетками или вручную для погрузки в вагоны широкой колеи из тупика, где теперь находится рядом боярский лесхоз. Для охраны перевезенного леса дежурил ночной сторож Лазарев Сергей. Приходилось видеть прибытие вооруженных воинских подразделений, которые наряду с охраной, вместе с нами трудились.
Мы даже чувствовали их организованность. Часто слышали песни, а ведь лил дождь, слякоть, а позже наступали заморозки и морозы, но песни не умолкали. Уныния на лицах не было. Как сегодня помню, возле переезда, где сейчас находится магазин «Овощи и фрукты», тогда у нас там находилась военная походная кухня и наше меню было из бессменной надоевшей чечевицы и пшена.
Первое время, до начала строительства узкоколейной дороги, были организованы работы по заготовке топлива еще незначительным количеством рабочих: жителей Боярки, Малютянки, Глевахи. Позже, мне уже работающему тогда на малютянском участке лесорубом, поручалось произвести приемку на базе ст. Беличи необходимых материалов (рельсы, скрепления, инструменты) с доставкой специальной летучкой на ст. Боярка для строительства узкоколейки. А глубокой осенью 1921 года в Боярку прибыла большая партия молодежи, как оказалось, это были комсомольцы Киевского электротехнического училища и молодежи Киевских железнодорожных вагоноремонтных мастерских. Сразу же начато интенсивное строительство по прокладке будущей узкоколейки и параллельно с этим значительно усилилась работа по разработке леса.
24.06.1974г »
З архіву Боярського краєзнавчого музею
Воспоминание
СЛЕПОВОЙ НАДЕЖДЫ ФЕДОРОВНЫ,
1912 года рождения, коренного жителя г. Боярка
Помню, что мы детьми катались на вагонетках, которые ходили по узкоколейке. Ходили они от главной железной дороги в лес, мы говорили " на лесоразработки" .Вагонетки были такие: первая вагонетка с ручным тормозом, вторая прицепочка, а на обе эти вагонетки ложилась как бы большая плита, метра два ширины и метра четыре длины. Загружались дровами высотой метров три (может мне как ребенку казалось так высоко), потом связывали эти дрова канатом или цепями которые свинчивались палочками. В эти вагонетки запрягалась лошадь , которая шла по протоптанной сбоку дорожке. Мы дети просили у ребят, что б те взяли нас в лес. Просили: "Дядя, возьми нас на вагонетки мы поможем вам дрова грузить". Мне тогда было 10 лет. Это было летом 1922 года. А вот осенью 1921 года узкоколейка строилась. Какие погодные условия были, конечно я не помню, маленькая была.
Строили узкоколейку приезжие из Киева. Они приезжали из своими лопатами, кирками, ломами. По-моему они были командированы из КПВРЗ. Так говорили взрослые. Сколько их приехало я не знаю, потому что не видела, а вот на лесоразработке их было человек 15, не больше. Хорошо помню, что были плохо одеты и очень голодные. Свидетельствует этому такой факт: мы просили дома пару картошин, чтоб "дяди" разрешили нам взять серединку бревна для себя, взамен на картошину. Одеты комсомольцы были в старые телогрейки, шинели, старые шапки, буденовки. А на ногах это ужас, что было надето! Помню одного юношу на одной ноге- калоша, привязанная веревкой, а на второй-ботинок, который "каши просит"и снег в него забит. Наверное таки поздняя осень была или может уже зима, не помню. А вот снег в ботинке помню как сейчас.
Орудия труда строители прятали в цеххауз, который находился у нас возле перрона.
Жили комсомольцы в железнодорожной школе, а до этого она называлась детским приютом. Мой отец, как глава семьи, в этой школе занимался таким общественным трудом, как ремонт парт, классов. Я помню что веселилась на елке, встречали Новый 1919 год. Это я хорошо запомнила ,потому что с 1918 на 1919 гг. родилась моя сестричка. Об узкоколейке тогда еще и разговора не было. Не было тогда узкоколейки.
В 20-е года в Боярке свирепствовал тиф. Я не помню много ли было смертных случаев, но знаю точно, что в каждом доме болели тифом. Нашу семью эта беда тоже не обошла, переболели все, кроме отца. На всю Боярку был один фельдшер Данцыгер-железнодорожник. Мой отец был железнодорожником и мы жили в этом районе, где в основном располагались дома железнодорожников. А в Земской больнице в Будаевке был свой фельдшер.
Дрова заготавливались для города Киева. Люди отапливали свое жилье буржуйками, которые требовали меньше дров отапливали газетами, книгами, некоторые не жалели даже роялей, старую мебель.
Узкоколейка брала началом железной дороги и тянулась в лес, к яру, через который перебросили длинный мост. Там она и кончалась.
Начинали ее строить от последнего дома поселка, в котором жили Мартынюки по ул.Садовой и тянули мимо Зеленой дачи, пересекая теперешнюю улицу К. Маркса по территории теперешнего детского Дома, Военного санатория в лес в сторону села Бобрица или Забирья. Они в одном почти направлении .
Дрова возле железной дороги охраняли сторожа, которые находились в специально вырытых землянках.
Со слов Слеповой Н.Ф. записала директор музея Л.Ф.Кравченко
19.07.1988г.